Интервью с нашим коллегой по Совету попечителей Музея лёгкой атлетики Санкт-Петербурга С. Е. Хальчицким.
Санкт-Петербургские ведомости № 47 (8112). Четверг, 19 марта 2026 года. С. 6
Чемпионская генетика
ПРЕДРАСПОЛОЖЕННОСТЬ К ОДНОМУ ВИДУ СПОРТА МОЖЕТ БЫТЬ ПРОТИВОПОКАЗАНИЕМ ДЛЯ ДРУГОГО
У одного юниора отличные результаты, у другого — скромные, но тренер может сделать ставку на второго. Потому что генетические тесты показали: первый достиг пика своих возможностей, а у второго потенциал еще не раскрыт. Анастасия ДОЛГОШЕВА беседует об этом с генетиком Сергеем ХАЛЬЧИЦКИМ, заведующим молекулярно- генетической лабораторией НМИЦ детской травматологии и ортопедии имени Г. И. Турнера. Ученый более полувека занимается генетикой, из них 20 с лишним лет исследует и предрасположенность к разным видам спорта.
(Фото автора)
— Сергей Егорович, как вообще определяется генетическая предрасположенность?
— Вы ведь наверняка слышали про ПЦР-тест? О нем, наверное, все после пандемии ковида узнали. Но метод полимеразной цепной реакции используется не только в диагностировании генетического материала вируса. Он работает с генами вообще.
Метод ПЦР был открыт американским биохимиком Кэри Муллисом, за что в 1993 году он получил Нобелевскую премию. А в конце 1980‑х в Гатчине, в Институте ядерной физики, была выполнена первая в Советском Союзе ПЦР — в собственной модификации. Статьи об этом новом способе были опубликованы в ведущих мировых научных журналах. Я вот этими руками ту первую полимеразную реакцию и выполнил. Руководил работой выдающийся ученый-генетик профессор Евгений Иосифович Шварц. А моим первым учителем в науке был другой выдающийся ученый, биохимик и генетик, профессор Александр Михайлович Шапошников, который открыл впервые в Советском Союзе несколько до того неизвестных наследственных заболеваний, он был одним из организаторов городского Диагностического медико-генетического центра.
Так вот изначально ПЦР была нужна, чтобы диагностировать мутации и врожденные заболевания. Но сейчас мы все больше узнаем о том, какие гены связаны с теми или иными особенностями, предрасположенностями, талантами.
— Генетический анализ показывает «гарантию» или только вероятность?
— Тут нужно отметить: если речь о болезни, мы можем указать на конкретного «виновника» — поломку в определенном гене. А вот спортивные таланты, как и другие, зависят от совокупностей разных генов. И там еще очень много неизвестного. Сейчас я бы сказал, что точность «прогноза», например, спортивных талантов — 70 на 30.
Мы недавно в лаборатории проводили исследование для НИИ физической культуры — по гимнастам: начинающим, разрядникам, кандидатам в мастера. Тесты подтвердили, что генетическая предрасположенность коррелирует с уровнем спортивных достижений. — Исключений не было?
— Были, но, что называется, подтверждающие правило. Важны ведь не только физические качества.
Изначально спортивная генетика исследовала только физический потенциал: ловкость, силу, быстроту и так далее. Но оказалось, что очень важна и психологическая составляющая, характер. У спортсмена могут быть отличные природные данные, а результаты при этом нестабильны. Потому что «характер не тот».
Или наоборот: за счет очень большого старания, упертости человек может дорасти и до мастера спорта, хотя физически ничем особенно не выделялся. Однако его упертость, психологическая устойчивость — тоже во многом на гены завязаны. Так что спортивная генетика оценивает и предрасположен- ности психики.
Еще одно важное обстоятельство: для любого организма важен фактор окружающей среды. В плохих условиях способности реализуются слабо.
Наконец, считалось, что способности человека зависят только от структуры генов — но в последние лет пятнадцать была открыта еще одна сторона генетики, эпигенетика. Если по‑простому, она определяет, работает ли тот или иной ген и насколько выраженно. Эпиге- нетические факторы тоже часто передаются по наследству. Например, человек тренировался, развивал свои физические способности — и есть вероятность, что у его ребенка они будут еще более выражены. Казалось бы, гены переданы те же — но «работают» они лучше.
И это касается проявления генетики в любой сфере деятельности. Способности ограничены генотипом, но это не «приговор». Гены дают определенный коридор возможностей. Если среда неблагоприятная, они будут реализованы на низшем уровне, а если среда и обстоятельства располагают — возможности реализуются на максимум, отпущенный природой.
— Как гены проявляют себя в предрасположенности не к спорту в целом, а к разным его видам?
— Возьмем футбол и хоккей. Я по советским временам помню: те же мальчишки, которые летом бегали с мячом, зимой гоняли шайбу. Но если говорить о высоких достижениях, то способности для футбола и хоккея нужны несколько разные.
В хоккее все события происходят на относительно небольшом пространстве, причем стремительно — и реакция должна быть молниеносной, нужна отличная координация.
В футболе поле огромное. С одной стороны, все происходит медленнее, чем в хоккее, с другой — игрок должен быть способен «видеть» это большое пространство.
Хоккей — силовой вид спорта, к тому же единоборство, хотя и командная игра. Нужна такая черта, как агрессивность — я сейчас не в негативном смысле говорю: драйв, готовность к столкновению. Это качество тоже заложено в определенных генах. Если они работают слабо, то даже при подходящих физических данных будет трудно преуспеть в хоккее. А футболисту «агрессия» возбраняется: он должен останавливать соперника не силовым приемом, а за счет техники.
Или гимнастика. В спортивной гимнастике нужны сила и высочайшая общая координация движений: гимнаст работает на кольцах, брусьях, коне, бревне. Эти снаряды требуют очень разных умений. Вообще у спортивных гимнастов, пожалуй, наиболее гармонично развитая мускулатура — с них прямо античных богов можно лепить.
А в гимнастике художественной разнообразие не так велико — там не снаряды разные, а инвентарь. Но нужна невероятная гибкость. Она выше у людей с генетически обусловленной гипермобильностью суставов. Это не такое уж завидное качество. Оно почти на грани патологии — возможны боли, вы- вихи, другие травмы.
В научных работах описаны примеры большей предрасположенности тех или иных рас или этносов к определенному виду двигательной активности или свойствам.
Вот в Африке живут очень разные народы, но есть общее: выносливость. Она обусловлена, во‑первых, тем, что люди в Африке живут в гораздо более жестких условиях, чем мы, современные изнеженные европейцы. Мы во многом утратили выносливость «за ненадобностью». Во-вторых, во многих африканских странах недоступна современная медицина, и поэтому оставить потомство больше шансов у тех, кто вынослив и силен. И, соответственно, передать свои «выносливые» гены дальше.
— Допустим, родители хотят отдать ребенка в спорт. Стоит ли определять его потенциал с помощью генетического теста?
— Если цель — просто дать ребенку гармоничное физическое развитие, то не думаю, что генетический тест для этого необходим. Пусть ребенок занимается тем, что ему нравится. Единственное, нужно пройти медосмотр, чтобы исключить противопоказания: проблемы с сердцем, сосудами, внутренними органами.
А тем, кто нацелен на серьезный спорт (условно говоря, «на Олимпиаду»), — конечно, нужно делать генетический анализ. Например, гиперпластичность, важная в художественной гимнастике, будет страшным минусом в гимнастике спортивной, а тем более в единоборствах, в футболе: сразу вывихи. Предрасположенность к одному виду спорта может быть ограничивающим фактором или даже противопоказанием для другого.
Я не открою большой тайны: спорт высших достижений — не про здоровье. Люди работают на износ: болезни сердечно-сосудистой системы, опорно-двигательного аппарата. Когда я только начинал заниматься спортивной генетикой, мы с моим шефом беседовали с врачом команды одного известного хоккейного клуба. Говорим ему: вот, есть генетические методы диагностики патологий… Он сказал: «У нас это не пройдет. Я знаю в команде несколько человек, которые могут в любой момент на площадке умереть. Из-за сердца. Но это профессиональный спорт, они идут на риск, потому что хотят быть чемпионами и хотят хорошо зарабатывать».
— Сергей Егорович, вы наверняка выясняли и свою предрасположенность к спорту…
— Да. У меня оказались очень хорошие силовые задатки. Но и было в кого. Отец в войну прошел отбор в школу радистов-разведчиков. Ее выпускники были таким «спецназом спецназа»: первый отдельный дивизион спецслужбы МГБ. Их забрасывали в тыл врага для диверсий, для разведки, брать языка. Служба продолжалась и после войны, до 1951 года: обезвреживали врагов на Кавказе, на Западной Украине.
Физподготовка — единоборства, штанга, гири… Отец рассказывал, как стометровку со штангой бегали. Плюс выносливость: лыжи, велосипед, бег. Гимнастикой занимался.
Он не был мастером спорта, но первый разряд получил, кажется, по пяти видам. Не выглядел качком, но силища была неимоверная. Он мне ее и передал. Но я по воле бабушки окончил музыкальную школу по скрипке и училище Мусоргского. А в армии, в библиотеке, увлекся книгами по биологии, генетике — и поступил на биофак. Но вот видите, через генетику опять оказался «в спорте». Даже выступаю попечителем виртуального Музея легкой атлетики Санкт-Петербурга.
А что значат гены, я по себе знаю. Армрестлинг у меня здорово удавался. Помню, мне было уже 60 лет, мы с женой (она у меня бывшая альпинистка) добрались на машине до Баренцева моря — мы экстремальным автотуризмом увлекаемся. И остановились у дайверов на пару дней. Ребята молодые, сильные. Сидим, выпили с ними немного. Говорю: «А давайте на руках!» — «Ну что ты, дедуля…». Ну дедуля тридцатилетних мужиков победил. Хотя не без труда.
Чемпионская генетика. Санкт-Петербургские ведомости № 47 (8112). Четверг, 19 марта 2026 года. С. 6
Санкт-Петербургские ведомости № 47 (8112). Четверг, 19 марта 2026 года. С. 6
Чемпионская генетика
ПРЕДРАСПОЛОЖЕННОСТЬ К ОДНОМУ ВИДУ СПОРТА МОЖЕТ БЫТЬ ПРОТИВОПОКАЗАНИЕМ ДЛЯ ДРУГОГО
У одного юниора отличные результаты, у другого — скромные, но тренер может сделать ставку на второго. Потому что генетические тесты показали: первый достиг пика своих возможностей, а у второго потенциал еще не раскрыт. Анастасия ДОЛГОШЕВА беседует об этом с генетиком Сергеем ХАЛЬЧИЦКИМ, заведующим молекулярно- генетической лабораторией НМИЦ детской травматологии и ортопедии имени Г. И. Турнера. Ученый более полувека занимается генетикой, из них 20 с лишним лет исследует и предрасположенность к разным видам спорта.
(Фото автора)
— Сергей Егорович, как вообще определяется генетическая предрасположенность?
— Вы ведь наверняка слышали про ПЦР-тест? О нем, наверное, все после пандемии ковида узнали. Но метод полимеразной цепной реакции используется не только в диагностировании генетического материала вируса. Он работает с генами вообще.
Метод ПЦР был открыт американским биохимиком Кэри Муллисом, за что в 1993 году он получил Нобелевскую премию. А в конце 1980‑х в Гатчине, в Институте ядерной физики, была выполнена первая в Советском Союзе ПЦР — в собственной модификации. Статьи об этом новом способе были опубликованы в ведущих мировых научных журналах. Я вот этими руками ту первую полимеразную реакцию и выполнил. Руководил работой выдающийся ученый-генетик профессор Евгений Иосифович Шварц. А моим первым учителем в науке был другой выдающийся ученый, биохимик и генетик, профессор Александр Михайлович Шапошников, который открыл впервые в Советском Союзе несколько до того неизвестных наследственных заболеваний, он был одним из организаторов городского Диагностического медико-генетического центра.
Так вот изначально ПЦР была нужна, чтобы диагностировать мутации и врожденные заболевания. Но сейчас мы все больше узнаем о том, какие гены связаны с теми или иными особенностями, предрасположенностями, талантами.
— Генетический анализ показывает «гарантию» или только вероятность?
— Тут нужно отметить: если речь о болезни, мы можем указать на конкретного «виновника» — поломку в определенном гене. А вот спортивные таланты, как и другие, зависят от совокупностей разных генов. И там еще очень много неизвестного. Сейчас я бы сказал, что точность «прогноза», например, спортивных талантов — 70 на 30.
Мы недавно в лаборатории проводили исследование для НИИ физической культуры — по гимнастам: начинающим, разрядникам, кандидатам в мастера. Тесты подтвердили, что генетическая предрасположенность коррелирует с уровнем спортивных достижений. — Исключений не было?
— Были, но, что называется, подтверждающие правило. Важны ведь не только физические качества.
Изначально спортивная генетика исследовала только физический потенциал: ловкость, силу, быстроту и так далее. Но оказалось, что очень важна и психологическая составляющая, характер. У спортсмена могут быть отличные природные данные, а результаты при этом нестабильны. Потому что «характер не тот».
Или наоборот: за счет очень большого старания, упертости человек может дорасти и до мастера спорта, хотя физически ничем особенно не выделялся. Однако его упертость, психологическая устойчивость — тоже во многом на гены завязаны. Так что спортивная генетика оценивает и предрасположен- ности психики.
Еще одно важное обстоятельство: для любого организма важен фактор окружающей среды. В плохих условиях способности реализуются слабо.
Наконец, считалось, что способности человека зависят только от структуры генов — но в последние лет пятнадцать была открыта еще одна сторона генетики, эпигенетика. Если по‑простому, она определяет, работает ли тот или иной ген и насколько выраженно. Эпиге- нетические факторы тоже часто передаются по наследству. Например, человек тренировался, развивал свои физические способности — и есть вероятность, что у его ребенка они будут еще более выражены. Казалось бы, гены переданы те же — но «работают» они лучше.
И это касается проявления генетики в любой сфере деятельности. Способности ограничены генотипом, но это не «приговор». Гены дают определенный коридор возможностей. Если среда неблагоприятная, они будут реализованы на низшем уровне, а если среда и обстоятельства располагают — возможности реализуются на максимум, отпущенный природой.
— Как гены проявляют себя в предрасположенности не к спорту в целом, а к разным его видам?
— Возьмем футбол и хоккей. Я по советским временам помню: те же мальчишки, которые летом бегали с мячом, зимой гоняли шайбу. Но если говорить о высоких достижениях, то способности для футбола и хоккея нужны несколько разные.
В хоккее все события происходят на относительно небольшом пространстве, причем стремительно — и реакция должна быть молниеносной, нужна отличная координация.
В футболе поле огромное. С одной стороны, все происходит медленнее, чем в хоккее, с другой — игрок должен быть способен «видеть» это большое пространство.
Хоккей — силовой вид спорта, к тому же единоборство, хотя и командная игра. Нужна такая черта, как агрессивность — я сейчас не в негативном смысле говорю: драйв, готовность к столкновению. Это качество тоже заложено в определенных генах. Если они работают слабо, то даже при подходящих физических данных будет трудно преуспеть в хоккее. А футболисту «агрессия» возбраняется: он должен останавливать соперника не силовым приемом, а за счет техники.
Или гимнастика. В спортивной гимнастике нужны сила и высочайшая общая координация движений: гимнаст работает на кольцах, брусьях, коне, бревне. Эти снаряды требуют очень разных умений. Вообще у спортивных гимнастов, пожалуй, наиболее гармонично развитая мускулатура — с них прямо античных богов можно лепить.
А в гимнастике художественной разнообразие не так велико — там не снаряды разные, а инвентарь. Но нужна невероятная гибкость. Она выше у людей с генетически обусловленной гипермобильностью суставов. Это не такое уж завидное качество. Оно почти на грани патологии — возможны боли, вы- вихи, другие травмы.
В научных работах описаны примеры большей предрасположенности тех или иных рас или этносов к определенному виду двигательной активности или свойствам.
Вот в Африке живут очень разные народы, но есть общее: выносливость. Она обусловлена, во‑первых, тем, что люди в Африке живут в гораздо более жестких условиях, чем мы, современные изнеженные европейцы. Мы во многом утратили выносливость «за ненадобностью». Во-вторых, во многих африканских странах недоступна современная медицина, и поэтому оставить потомство больше шансов у тех, кто вынослив и силен. И, соответственно, передать свои «выносливые» гены дальше.
— Допустим, родители хотят отдать ребенка в спорт. Стоит ли определять его потенциал с помощью генетического теста?
— Если цель — просто дать ребенку гармоничное физическое развитие, то не думаю, что генетический тест для этого необходим. Пусть ребенок занимается тем, что ему нравится. Единственное, нужно пройти медосмотр, чтобы исключить противопоказания: проблемы с сердцем, сосудами, внутренними органами.
А тем, кто нацелен на серьезный спорт (условно говоря, «на Олимпиаду»), — конечно, нужно делать генетический анализ. Например, гиперпластичность, важная в художественной гимнастике, будет страшным минусом в гимнастике спортивной, а тем более в единоборствах, в футболе: сразу вывихи. Предрасположенность к одному виду спорта может быть ограничивающим фактором или даже противопоказанием для другого.
Я не открою большой тайны: спорт высших достижений — не про здоровье. Люди работают на износ: болезни сердечно-сосудистой системы, опорно-двигательного аппарата. Когда я только начинал заниматься спортивной генетикой, мы с моим шефом беседовали с врачом команды одного известного хоккейного клуба. Говорим ему: вот, есть генетические методы диагностики патологий… Он сказал: «У нас это не пройдет. Я знаю в команде несколько человек, которые могут в любой момент на площадке умереть. Из-за сердца. Но это профессиональный спорт, они идут на риск, потому что хотят быть чемпионами и хотят хорошо зарабатывать».
— Сергей Егорович, вы наверняка выясняли и свою предрасположенность к спорту…
— Да. У меня оказались очень хорошие силовые задатки. Но и было в кого. Отец в войну прошел отбор в школу радистов-разведчиков. Ее выпускники были таким «спецназом спецназа»: первый отдельный дивизион спецслужбы МГБ. Их забрасывали в тыл врага для диверсий, для разведки, брать языка. Служба продолжалась и после войны, до 1951 года: обезвреживали врагов на Кавказе, на Западной Украине.
Физподготовка — единоборства, штанга, гири… Отец рассказывал, как стометровку со штангой бегали. Плюс выносливость: лыжи, велосипед, бег. Гимнастикой занимался.
Он не был мастером спорта, но первый разряд получил, кажется, по пяти видам. Не выглядел качком, но силища была неимоверная. Он мне ее и передал. Но я по воле бабушки окончил музыкальную школу по скрипке и училище Мусоргского. А в армии, в библиотеке, увлекся книгами по биологии, генетике — и поступил на биофак. Но вот видите, через генетику опять оказался «в спорте». Даже выступаю попечителем виртуального Музея легкой атлетики Санкт-Петербурга.
А что значат гены, я по себе знаю. Армрестлинг у меня здорово удавался. Помню, мне было уже 60 лет, мы с женой (она у меня бывшая альпинистка) добрались на машине до Баренцева моря — мы экстремальным автотуризмом увлекаемся. И остановились у дайверов на пару дней. Ребята молодые, сильные. Сидим, выпили с ними немного. Говорю: «А давайте на руках!» — «Ну что ты, дедуля…». Ну дедуля тридцатилетних мужиков победил. Хотя не без труда.
Чемпионская генетика. Санкт-Петербургские ведомости № 47 (8112). Четверг, 19 марта 2026 года. С. 6
Комментарии
Отправить комментарий